ЖУРНАЛЬНЫЙ ВЗРЫВ 1769 ГОДА

Уложенная комиссия
при Екатерине II
Поделиться в соцсетях
В самом начале XVIII в., в феврале 1708 г., в Лондоне вышел альманах «Предсказания на 1708 год».
Э-э-э, скажете вы, а зачем нам лезть в английскую прессу, когда и с русской-то сложно все усвоить? Согласна, сложно. Но весь секрет в том, что этот альманах и пара-тройка вышедших чуть позже английских журналов всколыхнули русское образованное общество.
Оно стало сначала играючи, а потом уже всерьез подражать иноземцам. Все это аукнулось в нашей журналистике и… Но давайте вернемся в 1708 г.
В альманахе предсказаний господин Исаак Бикерстафф напророчил много что, в том числе скорую безвременную кончину известного лондонского астролога Джона Партриджа. Был назван скорбный день — 29 марта, было названо время — 23:00. Несчастный астролог во всеуслышание заявил, что это чушь и что он преспокойно доживет до начала апреля...

Дальше началась печатная перестрелка газетами и брошюрами в траурных рамках (спойлер: Партридж действительно не умер 29 марта). Кому и зачем было нужно так странно и жестоко шутить над астрологом?
Джон Партридж. Источник
Сначала — зачем. Астролог решил припугнуть Лондон будущей эпидемией лихорадки, которая, по его мнению, должна разразиться с начала апреля 1708 г. И его предполагаемую смерть некий шутник под маской Бикерстаффа назначил на самый конец марта (якобы как первую кончину в цепочке объявленной эпидемии). Партридж выжил, но англичане, разуверившись в его предсказаниях, не стали покупать выпускаемый им альманах.

Джонатан Свифт. Источник
То есть господин Бикерстафф добился своей цели, правда, не слишком корректным путем. А теперь — кто это такой? Не существовало на свете Исаака Бикерстаффа, но был его литературный создатель, хорошо известный вам по «Гулливеру в стране лилипутов». Да-да, это Джонатан Свифт…
«Вот я и говорю, ох уж эти англичане: то автор „Гулливера“ закладывает основы сатирической журналистики, то автор „Робинзона Крузо“ оказывается главой разведки Великобритании…»
Сонина Е. С., автор курса, кандидат филологических наук, доцент
Зато на примере игрового приема, придуманного Свифтом, мы можем понять разницу
между литературной маской и псевдонимом:
Псевдоним
Литературная маска
Существует в реальности
Нет
Нет
Дистанцируется от автора
Да, но не так явно
Да
Проявляет личные качества, отличные от автора
Нет
Да
Есть описание биографии
Нет
Да
Есть портрет
Нет
Может быть
Мистифицирует читателя
Да, но не так явно
Да
Зрячий болтун
или болтливый зритель?
Зарождение сатирических журналов
Литературная маска Исаака Бикерстаффа возродилась спустя год в журнале The Tatler («Болтун», 1709−1711). «Болтун» — листок обозрений последних новостей, выходивший три раза в неделю на двух страничках, — основал Ричард Стил, офицер и драматург, редактор правительственной The London Gazette.

С завсегдатаями кофеен общался именно Бикерстафф, предлагая в каждом листке одно эссе и попутно публикуя литературные, театральные, модные объявления.

Журнал
The Tatler. 1709 г.
В год закрытия «Болтуна» появляется новый журнальный проект Стила и его друга Джозефа Аддисона — ежедневный The Spectator («Зритель», 1711−1714).

Здесь литературная маска Зрителя совпадает с названием журнала, который издается якобы от лица некого дружеского кружка (предтеча Пиквикского клуба).

В 1713 г. Стил выпускает ежедневный журнал The Guardian («Опекун») и The Englishman («Англичанин», 1713−1714).
И «Болтун», и «Зритель» открываются обычно высокой античной цитатой, тут же иронично пересказанной в духе современного издателям времени. Журналы наполнены и серьезными философскими, нравоучительными текстами, и насмешливыми очерками.
Стил и Аддисон мягко и остроумно намекают на человеческие недостатки, а письма читателей (часто создаваемые прямо в редакциях) подкидывают дров в огонь журнальной сатиры. «Болтун» и «Зритель» пользуются неслыханной популярностью; их переводят на большинство европейских языков; их пример порождает множество последователей в XVIII в.:
В английской литературе за это время появляется около 300 сатирических журналов, а в немецкой — около 500
Трахтенберг Л. А. Русские сатирические журналы XVIII века: вопросы поэтики. Дисс. … докт. филол. н. М., 2016. С. 8.
Заимствования в российской прессе
В России с удовольствием перечитывали журналы Аддисона и Стила, Сэмюэла Джонсона The Rambler («Скиталец», 1750−1752) и The Idler («Бездельник», 1758−1760), Джона Хоксуорта
The Adventurer («Искатель приключений», 1752−1754) и другие.
Но сложность заключалась в том, что тогда английский язык в Российской империи мало кто знал, и сатирическая периодика Англии была знакома в нашей стране чаще всего по переводам с французского и немецкого языков.
Можно увидеть прямые перепевы философских, нравоучительных и сатирических эссе Аддисона и Стила в русской литературе и журналистике. Жанр видения (и не просто видения, а именно видения восточного сановника, мурзы), например, повторил Гавриил Державин, наполнив текст иным содержанием:
The Vizion of the Mirzah // The Spectator. 1711. № 159
Державин Г. Р. Видение мурзы // Московский журнал. 1791.№ 1
Багдадский мирза увидел жизнь людей в образе моста посреди моря. Двигающиеся по мосту люди проваливаются в подземный океан и, судя по прожитой жизни, обрекаются либо на вечные муки, либо на блаженство
Петербургский поэт сочиняет стихи, но прерван сошедшей с облаков прекрасной женщиной. Фелица (это оказалась она, т. е. Екатерина Великая) предостерегает поэта от лести. Поэт уже после исчезновения божества восклицает, что воспевает только правду и славные дела Фелицы
И таких примеров можно привести много. В «Болтуне», например, был опубликован «Сон о правосудии» —о справедливом устройстве общества, где чины давались бы исключительно по заслугам и разуму, а в последнем номере «Трудолюбивой пчелы» А. П. Сумароков напечатал «Сон. Щастливое общество» (именно так!), где размышлял, как устроена мечтательно-благополучная страна… Похоже, верно?
Но заимствования, перепечатки и использование английского опыта было гораздо шире, чем нам сейчас кажется. Во-первых, русское образованное общество с удовольствием погружалось в мир тонкого английского юмора, который:
«Меньше всего связан с комедией положений, переодеваний, а больше всего — с феноменом слова. Английский юмор в большей части — словесный юмор. Отсюда любовь к игре слов, лимерикам, нонсенсу и игривости вообще»
Шестаков В. П., советский и российский философ, эстетик, культуролог. Источник фото
Шестаков В. П. Анатомия английского юмора. М., 2017. С. 15.
Во-вторых, по разысканиям Ю. Д. Левина, «Русские литераторы XVIII в. использовали в той или иной мере материалы:
Из 23 английских периодических листков, ежемесячных журналов и сборников
Свыше 300 статей, извлеченных из них, или отдельных номеров послужили материалом для более чем 400 публикаций в 61 русском периодическом или непериодическом издании
Переводы 9 очерков и статей вышли отдельными книжками
Примерно одна пятая часть всех английских статей публиковалась в русских переводах дважды,
а одна десятая — от 3 до 9 раз»
Английский образец
для русской императрицы
О «Всякой всячине»
Конечно, заимствования из «Болтуна», «Зрителя» и других английских журналов совершались русской журналистикой и до 1769 г. Но и «Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие», и «Трудолюбивая пчела», и «Праздное время», и журналы херасковского круга в основном обращали внимание на просветительские тексты Аддисона и Стила. А вот «Всякая всячина» одной из первых пристально взглянула именно на сатирические английские эссе.
Еще в конце XIX в. русский исследователь
В. Ф. Солнцев установил, что «Всякая всячина» перепечатала или переработала очень много статей из «Зрителя» (при этом не указывая источник заимствования).

Иногда переводные отрывки вставлялись
в оригинальные (т. е. русскоязычные) тексты, добавлялись русские названия и имена (русификация переводов), убирались античные цитаты или слишком уж острые
по социальной критике высказывания.

«Всякая всячина», 1770 г.
Правда, издание Екатерины и не скрывало, что берет пример с журнала Аддисона и Стила:
«В Аглинском Смотрителе очень немало соли, а Всякая всячина на него походит: так для чего же не быть и в ней чему полезному для общества?»
Всякая всячина. 1769. № 19.
Журнал Екатерины Великой по примеру английского «Зрителя» пытается создать литературный клуб из выпускающих и читающих «Всякую всячину»; копирует структуру номера (центральная статья — письмо к издателю и ответ на него) и даже мировоззренческие установки. С помощью переводов из «Зрителя» (никакие другие издания для переводов Екатерина II здесь
не брала) «Всякая всячина» открыла женскую тему в русской журналистике.
«Всякая всячина», 1769 г.
Как считает Юрий Левин:
«Екатерину II привлекала занимаемая английским журналом позиция „зрителя человечества", никогда не вмешивающегося непосредственно „в практическую сторону жизни", не обсуждающего не только общественных недостатков, но и проступков отдельных лиц»
Левин Ю. Д., советский и российский литературовед. Источник
Левин Ю. Д. Английская просветительская журналистика в русской литературе XVIII века // Эпоха просвещения. Из истории международных связей русской литературы. Л., 1967. С. 49.
Неслучайно бабушка русской журналистики взяла себе в образец «Зритель» — журнал мягкого, добродушного юмора, сатиры на пороки, а не лица.
«Опыт английских журналистов пригодился „Всякой всячине“ в искоренении опасной традиции, которая бытовала в предшествующее десятилетие <…> — изображать общество как опасную среду обитания для добродетельного человека. „Всякая Всячина“ активно эксплуатировала доводы „Спектейтора“ о вреде критиканства, позаимствовав даже такого персонажа как Критик — символа всех антиобщественных настроений», — утверждает автор диссертационного исследования о влиянии английских моралистов на нашу журналистику.

Новиковский «Трутень», вообще не слишком жалуя переводы, язвит совершенно открыто:

Екатерина II. Источник
Анисова И. Л. Идеи ранних английских просветителей Р. Стила — Дж. Аддисона и русские нравоучительные журналы 50–60-х гг. XVIII века. Автореф. дис…. канд. ист. наук. М., 2002. С. 16.
Сатирические журналы Н. И. Новикова / Ред. П. Н. Берков. М.; Л, 1951. С. 120.
Этот перекрапывает на свой салтык статьи из славного аглинского Смотрителя и, называя их произведением своего умоначертания, восклицает: и мы, яблока, плывем… Чрез сие он надеется удовольствовати всех читателей, показывая себя таким доброхотным человеком, кой более печется о поступках и делах ближнего, нежли о своих собственных
ПОлемика сатирических журналов 1769 г.
О чем полемизировали сатирические журналы образца 1769 г.
О целях и задачах сатиры
О галломании и мотовстве
О положении крепостных и русском национальном характере…
Темы можно продолжить, и об этом лучше посмотреть видео:
А вот как относились друг к другу издатели этих журналов? Литературная полемика в России (надо думать, и в других странах тоже) редко обходилась без перехода на личностный уровень.
«АЗ НЕ БЕЗ ГЛАЗ»
Вот, например, Федор Эмин (издатель «Адской почты») весьма нелестно обошелся с Михаилом Чулковым (выпускавшим «И то и се»). Эмин, один из первых русских романистов и «профессиональный авантюрист», разразился в адрес Чулкова грубой «Задачей»:
Читатели! прошу решить сию задачу:
Кто дара не имев, а пишет наудачу,
Умен или дурак?..
Авторство в этой задаче установлено известным историком русской журналистики П. Н. Берковым. Вслед за задачей Эмин приводит сразу же и «Решение», прямо намекая на фамилию своего оппонента:
По мненью моему, писатель сей таков,
Как вздел бы кто кафтан, не вздев сперва чулков
Во всех эпиграммах Эмин использует прямые ассоциации с литературными произведениями Чулкова, намекает на его низкое происхождение и невежество.

А что Чулков? В действительности «Гоголь XVIII века», как назвала Чулкова публицист начала ХХ в. Екатерина Мечникова, вовсе не был похож на несправедливо обиженного.

Он первым разразился колкой сатирой, бьющей Эмина и его «Российскую историю» наповал: «Аз не без глаз». Он аттестовал Эмина Злоязычником, он сочинил направленную прежде всего против Эмина комическую поэму «Плачевное падение стихотворцев».
Михаил Чулков. Источник
Даже Сумароков, оскорбившись за коллег по поэтическому цеху, в сердцах назвал Чулкова в притче «Парисов суд» пчельником, рассердившим в улье пчел. И это далеко не полный перечень взаимных литературных ударов между двумя авторами российских романов.
«Что это — литературное соперничество? Авторское самоутверждение? Поиск новых форм в публицистике? Личная неприязнь? Отстаивание своей точки зрения? Попытка разночинцев пробиться на Парнас? Маргинальное поведение? Я думаю, что все вместе соответствует действительности, как и черта русского характера — входить в раж…»
Сонина Е. С., автор курса, кандидат филологических наук, доцент
И, наверное, характер полемики станет понятнее, если вы познакомитесь с характеристикой судьбы Чулкова, данной ему блестящим русским литературоведом, одним из лидеров русского формализма В. Шкловским, считающим его писателем вне группировок.
«Михайла Чулков — разночинец, актер, камер-лакей, журналист
и писатель, обслуживающий третье сословие. Но в конце своей жизни он уже чиновник, связанный с купечеством, технический консультант купечества и в то же время мелкопоместный новомодный дворянин, проповедующий своему сыну смирение»
Шкловский В.Б., писатель, литературовед, критик и киновед, сценарист. Источник
Новиков против всех
«Трутень»
Журнальная полемика
О полемике между Екатериной II и Новиковым вы, конечно, помните. Где-то я прочла гипотезу, мол, молодой Николай Новиков был безнадежно влюблен в императрицу и, как мог, привлекал ее внимание… Судить о чувствах людей далекого XVIII в. — дело неблагодарное, но, если внимательно посмотреть нападки «Трутня» на «Всякую всячину», мысль о влюбленности немедленно улетучится. Важнее другое — понять, был ли Новиков искренним противником императрицы или нет? Обычно считается, что да.
А вот московский исследователь 2000-х гг. утверждает иное: «Новиков, издатель „Трутня“, „Живописца“, „Древней российской вифлиофики“, историк и филолог, не только никак не „противостоял“ Екатерине, но и, вплоть до начала издания своих масонских журналов, полностью находился в русле ее культурной политики».
Ивинский А. Д. Литературная политика императрицы Екатерины II: «Собеседник любителей российского слова». Автореф. дис. ... канд. филол. наук. М., 2009. С. 8.
А что не поделили вроде бы близкие по взглядам Михаил Чулков и Николай Новиков? С легкой руки Новикова сын солдата Чулков входит в литературный мир (первый том «Пересмешника, или Словенских сказок» Чулкова распространяется именно Новиковым). Чулков поддерживает Новикова, высмеивая сказку Екатерины II о кафтане для мужичка, вводит в свой журнал «И то и се» новиковские сатирические ведомости, не скрывает критического отношения ко многим явлениям российской жизни.
И все же выходец из низов, «мелкотравчатый» Чулков слишком осторожен. Чулков заявляет, что журнальная полемика неинтересна читателю, спешит похвалить журнал Екатерины, призывает к миру между изданиями
и заполнению полос текстами, рассчитанными на пользу и увеселение. Новиков, явно задетый таким вероотступничеством одного из единомышленников, намекает на провластную позицию Чулкова
и беспомощность его ума.
Боязливая позиция Чулкова приводит к тому, что его «журнал, отказавшийся от постановки злободневных и тем самым спорных проблем, неизбежно должен был проиграть соревнование с „Трутнем". Полноценным сотрудником „Всякой всячины" Чулков также не мог сделаться. Установка на развлекательность, балагурный стиль компрометировали вполне серьезную программу Екатерины»
Литературная полемика и 1769 г. и позже, как правило, принимала очень грубые, часто нелитературные формы. До кулаков и пистолетов дело пока не доходило, но словами противники хлестали друг друга нещадно… Тем симпатичней взвешенная и уважительная позиция «Зрителя» Аддисона и Стила, не переходящая границ приличия, хотя и едко шпынявшая литературных и политических конкурентов.
Обойдите цензурные ограничения и сыграйте в опасную игру с императрицей.
Требуется пароль
1702 г.
1759 г.
1769 г.
1789 г.
1791 г.
1796 г.
1826 г.
Запишитесь на курс, чтобы выполнить задания и получить сертификат
Находясь на сайте, вы даете согласие на обработку файлов cookie. Это необходимо для более стабильной работы сайта
OK