Прощание с цензурой и самодержавием

Настанет год, России черный год,
Когда царей корона упадет;
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пища многих будет смерть и кровь.

Михаил Лермонтов, 1830 г.
Царская цензура в карикатурах последнего царского года
К 1917-му г. Россия подходила вся в тревогах и сомнениях. Посмотрите ролик проекта «История будущего» про итоги 1916-го года:
1916. Итоги года
Последний год существования Российской империи не менее богат на события. Помочь разобраться в далеко отстоящих от нас, но до сих пор аукающихся днях помогут мемуары современников той тревожной эпохи: «Лента новостей» Черного передела от проекта «1917», анимации этого же проекта «От революции до революции. Как жила Россия в 1917 году» и «Корниловский мятеж».
«От революции до революции. Как жила Россия в 1917 году»
«Корниловский мятеж»
Историю российской цензуры рассматривали в разных аспектах: в контексте истории России и истории документооборота, как составную часть истории литературы и истории журналистики. Изучали историю цензуры по мемуарам и архивным документам, по переписке и Полному своду законов Российской империи, по поэтическим упоминаниям этого института у классиков и по социологическим опросам общественности. Но цензура сквозь призму визуальных откликов современников изучалась очень мало.
Сатирическая журналистика последнего года Российской империи не раз становилась предметом исследования советских и современных ученых. Правда, существенно изменились акценты
Если раньше сатирическую журналистику рассматривали исключительно с позиций совпадения или нет с большевистской линией («всевозможные „барабаны“, „трепачи“, „пугачи“ и им подобные зловонные отпрыски „Нового сатирикона“ и „Бича“ превратились в откровенно пасквильные издания», то теперь ту же прессу часто оценивают без связи с политическими устремлениями («журнальная карикатура не только отражала наиболее резонансные события политической истории 1917 года, но и тонко реагировала на изменения психологического климата в стране»).
Стыкалин С., Кременская И. Советская сатирическая печать. 1917−1963. М., 1963. С. 10
Аксенов В. Б. Журнальная карикатура как зеркало общественных настроений в 1917 году // Вестник ТвГУ. Серия «История». 2017. № 1. С. 14)
Журналы и газеты были атрибутом существовавшей в то время городской повседневности, формировали направленность общественных настроений
Рассмотрим периодические издания, разные по политическому направлению, уровню профессионализма, масштабу культурных и общественных задач, рассчитанные на городского обывателя разной степени образованности. Отберем те органы печати, где обнаружились карикатуры по выбранной теме.
Петербургские
Журналы «Бич», «Весельчак», «Новый сатирикон», «Пламя свободы», «Пугач», «Пулемет», «Светоч», «Стрекоза», «Стрелы» и газеты «Петербургский листок», «Петербургская газета»
Московские
«Будильник», «Барабан»
Харьковское
«Жало»
Всего в результате сплошного просмотра было обнаружено 45 карикатур. Выборку нельзя считать окончательной, т. к. были просмотрены не все сатирические иллюстрированные журналы того периода. Распределим найденные изображения по темам:
Положение печати до Февральской революции — 15,
Положение печати после Февральской революции — 9
Бывшие цензоры — 10
Цензура Временного правительства и Петросовета — 4
Цензура большевиков — 7
Хронология появления карикатур за 1917 г.
Хронология появления карикатур за весь 1917 г. распределяется следующим образом:
Январь
2
Февраль
4
Март
8
Апрель
19
Май
3
Июнь
0
Июль
1
Август
2
Сентябрь
1
Октябрь
3
Ноябрь
0
Декабрь
2
Пик карикатур, посвященных выбранной теме, пришелся на апрель (19 штук) и март (8), спад — на июнь и ноябрь
«После Февральского переворота смеховая культура оказывалась для обывателей средством психологической разрядки, снятия невротической тревожности, накапливавшейся в последние месяцы существования „старого порядка“», — утверждает И. Л. Архипов.
(Архипов И. Смех обреченных. Смеховая культура как зеркало короткой политической жизни «Свободной России» 1917 года) // Звезда. 2003. № 8. С. 167
Хронологические скачки понятны: сначала художники воплощали повсеместные резкие нападки на «бывших» слуг режима, затем восторгались свободой, после появились визуальные отклики на первые разочарования от революции. Летом возникла тема большевиков и предательства, осенью визуализировался страх перед красными и немцами, ужас от грядущей гражданской войны
Сонина Е. С., автор курса, кандидат филологических наук, доцент
карикатуры о юридическом положении печати до Февральской революции
Рассмотрим сатирическую графику, где изображается юридическое положение печати до Февральской революции. Всего было обнаружено 15 таких карикатур. Отделим карикатуры, опубликованные до 27 февраля, от тех, что были помещены после начала революции (6 к 9). Важно увидеть разницу (если она была) в графической критике цензурного произвола во время и после падения самодержавия.
«Будильник» встречает новый, 1917-й г. острой сатирой Дмитрия Моора: на первой полосе первого номера огромный красный карандаш (основное орудие цензора) острием направлен в голову крохотного человечка, пишущего пером на журнальных полосах. Карандаш занимает четыре пятых объема рисунка и визуально, несомненно, подавляет публициста.

Но и тот не так прост: ухмыляясь, он уклоняется от отточенного грифеля, а из-под его пера выходят красные (пропитанные кровью?) строки. Все поле журналистики заполнено полосами вперемешку с красным (кровавым?) фоном. Заголовок карикатуры тоже публицистичен, но и без подписи была бы понятна соль рисунка, что довольно редко встречалось в русской сатирической графике.

Моор Д. По-старому. Будильник. 1917. № 1. 1 января. С. 1.
Моор Д. По-старому // Будильник. 1917. № 1. 1 января. С. 1
В этот же день «Петроградская газета» подводит итоги ушедшего, 1916-го г. Среди рисунков, посвященных войне, дороговизне, министерской чехарде и постановкам В. Э. Мейерхольда, видно озабоченного обывателя, пытающегося понять, что же написано в газетном листе, который почти целиком белый — результат цензурных вычерков. Затем этот же рисунок будет повторен художником в «Стрекозе» с самостоятельным заголовком .

Лебедев А. Совсем недавно, Стрекоза. 1917. № 14. Апрель. С. 4
Лебедев А. 1916-й год (Легкое обозрение тяжелых предметов) // Петроградская газета. 1917. № 1. 1 января. С. 3
Лебедев А. Совсем недавно // Стрекоза. 1917. № 14. Апрель. С. 4
В начале февраля Н. В. Ремизов едко прошелся по невозможности писать что-либо, помимо надоевших и банальных тем. Из дверей Петроградского цензурного комитета выходит пара: мрачный античный грек в тоге и довольная пышнотелая дама в свадебном одеянии с фатой. Подпись к рисунку поясняет торжество эзопова языка вкупе с цензурностью лишь бытовых и неактуальных тем: «„Эзоп“ женится на „теще“».
Ре-ми / Ремизов Н. В. / Модная литературная свадьба // Новый сатирикон. 1917. № 6. 2 февраля. С. 8
Решительные линии, черно-белая и серо-желтая цветовые палитры, тонко схваченные выражения лиц перекликаются с восторженной оценкой творчества Ремизова Ильей Репиным: «Я никогда в русской карикатурной области не встречал еще такого разнообразия, гибкости, характерности в типах. А в самой внешности — композиций, красок, пятен; эти шаржи очень часто поразительны по своей художественности».
Цит. по: Вульфина Л. Неизвестный Ре-ми. Художник Николай Ремизов. Жизнь, творчество, судьба. М., 2017. С. 70
Следующий номер «Нового сатирикона» открывается кровожадным (если судить буквально) и весьма ироничным рисунком, где цензор в вицмундире готовится отведать голову сатира — эмблему журнала, придуманную Ремизовым
Сонина Е. С., автор курса, кандидат филологических наук, доцент
Сатир с тоской смотрит на вооружившегося столовыми приборами цензора, а тот приговаривает: «В этом „Сатириконе“ мне больше всего нравится мозг». Лежащие рядом листы перечеркнуты цензурными крестами. Пиршество цензора и «мозговая косточка» заменяют традиционные картины блинных стопок, ведь этот номер журнала был тематическим — масленичным. В цветовой гамме лидирует зеленый цвет, что, скорее всего, отобьет аппетит у зрителей, как и физиологичность отрубленной головы сатира и жадного выражения лица стареющего цензора.
Лакомое блюдо // Новый сатирикон. 1917. № 7. 9 февраля. С. 1
Радаков А. Назидательная история сатириконского портфеля. Новый сатирикон. 1917. № 8. 16 февраля. С. 4−5
Здесь же А. А. Радаков публикует комикс, где центральных героев два: толстяк-сатир и редакционный портфель. Четырехчастный комикс разделен на два блока: «в прежние годы» и «теперь». Раньше сатир шел в цензурный комитет вприпрыжку, прижимая к себе толстый портфель с рукописями, а возвращался с похудевшим, «но и с таким жить было можно». Теперь же сатир идет в цензуру робко, прикрываясь тоненькой папкой-портфелем. На заключительном кадре сатир «тоскует в тиши, плачет. И изредка кое о чем подумывает», поглядывая на петлю Существенно, что портфеля в финале уже просто нет.
Последний обнаруженный рисунок 1917 г. по выбранной теме, опубликованный до революции, нашелся в журнале «Будильник». Монохромный рисунок сам по себе не несет какой-то остроты: кабинет, кожаное кресло, каминные часы, два беседующих человека. Возможно, визуальная соль заключается в портретном сходстве, ибо один из беседующих изображен с характерным профилем, в блузе с большим бантом, но кто именно это, я сказать не возьмусь. Острота прочитывается в диалоге: «Я теперь посвятил себя всего публицистике. — ?! — Я цензор».

Грус К. Публицист // Будильник. 1917. № 6. 4 февраля. С. 8
В целом карикатуры, опубликованные в январе-феврале 1917 г., говорят о тяжелом положении русской печати вообще и об ожесточении цензорской опеки в последнее время
карикатуры о дореволюционной жизни
На тему «Как мы жили до революции» обнаружено 11 сатирических рисунков, выполненных уже после свержения самодержавия. Цензурной клеткой стали отточенные красные карандаши, сквозь которые безуспешно пытался пробиться скованный цепями сатир.
Ключевыми становятся словосочетания «несколько недель назад», «в недавнем прошлом». 9 марта «Петроградский листок» опубликовал запрещенный ранее к печати рисунок, где цензор говорит склонившемуся перед ним посетителю: «Эту оперу — „Демон" — я, пожалуй, вам разрешу к постановке, только слова „Тебя я, вольный сын эфира" вычеркну или заменю другими, например: „Тебя я, уважающий законный порядок сын эфира"». Кстати, карикатуристы и раньше подмечали стремление цензуры «улучшить» текст «Демона».
Человек с красным карандашом // Шут. 1914. № 8. С. 1
Через десять дней в той же газете читатель смеялся над дореволюционными «свободами», где среди прочего цензор, разрешая говорить что угодно, позволял и себе вычеркивать что угодно. Суть рисунков не менялась, варьировался лишь заголовок. Жандарм, читая газетную полосу с лозунгом «Да здравствует свобода», мгновенно реагирует: «Что такое!!! Свобода! На каторгу!»
Министерскому произволу в обращении с прессой было посвящено четыре карикатуры. Последний министр внутренних дел Российской империи А. Д. Протопопов в полном отчаянии хватается за голову при виде цензурных вырезок на полосах немецкой газеты Berliner Tageblatt: «Безумцы! Что они делают! Я знаю, к чему это приводит».

Рисунок Д. Моора многопланов, в нем содержатся открытые аллюзии на жестокость предреволюционной цензуры и скрытый намек на ходившие слухи о безумии Протопопова. Он же отображен в сановном полиптихе попирающим сапогами печать.

Моор Д. Протопопов. Будильник. 1917. № 13. 25 марта. С. 7
Прото-негодяй и палач // Пламя свободы. 1917. № 1. С. 8
Эта же персона встречается среди прочих: коленопреклоненные бывшие министры перед томами законов, Временных правил, циркуляров. Законодательную гору венчает денежный мешок, наградной крест, меч и плетка: «вот каким идолам поклонялись гг. Горемыкины, Штюрмеры, Маклаковы, Протопоповы и Комп.»

Га. Гольмстрем А., «Вот каким идолам поклонялись… «, Стрекоза. 1917. № 13. Апрель. С. 5.
Типичным сюжетом отечественных карикатур того времени выступала «торжествующая немецкая свинья». Возможно, бюрократия, поданная в образе сановной свиньи, с которой сражалась скованная цепями пресса, изображена так из-за намека карикатуриста на министерское предательство интересов страны.
Га. Г ольмстрем А., «Скованная по рукам и ногам…» // Стрекоза. 1917. № 13. Апрель. С. 1
К визуальным способам прощания с цензурой можно отнести и некролог цензуре, выполненный по всем канонам (траурная рамка, крест, черная краска), и вклейку красного цвета — обращение к читателям («Настоящий номер нашего журнала — это последний номер, составленный и отпечатанный еще при прежней драконовской цензуре павшего правительства — да будет ему вечное проклятие!»), и выноски в шапку изданий «№ от окончания цензуры», «№ по освобождении от цензуры».
Барабан. 1917. № 1. С. 4
Свободная Россия. Граждане-читатели! Новый сатирикон. 1917. № 10. 2 марта. Вклейка
карикатуры о положении печати после свержения самодержавия
Девять карикатур посвящено положению печати после свержения самодержавия. Ликования в выбранной теме немного, но, возможно, это связано с жанровыми особенностями карикатур, предназначенных высмеивать, а не восхвалять. «Пугач» помещает символичный рисунок «Конец цензуре», где комиссар Временного правительства по делам печати, председатель Особой комиссии по ликвидации Главного управления по делам печати Д. П. Капнист метлой вышвыривает цензоров из Главного управления.
На вывеске ГУПД отчетливо видны череп и кости; летящие из дверей карандаши и перьевые ручки складываются в кресты, перечеркивающие цензоров и бутыли с красными чернилами. Капнист в римской тоге и сандалиях, что объяснено в подписи: «Граф Д. Д. (sic!) Капнист в роли Геркулеса, очищающего Авгиевы конюшни на Театральной улице»

Конец цензуре, «Пугач». 1917. № 2. Апрель. С. 12
Другая радостная нотка — графика «Петроградского листка». Читатель, прикрываясь по привычке рукой от служителя библиотеки, шепчет бюсту Пушкина: «Теперь выдают даже ваши запрещенные жандармами сочинения, товарищ Пушкин! Да что! Герцена полного печатают!»

Две карикатуры касаются одного из самых скрытых учреждений цензуры — «черных кабинетов», занимавшихся перлюстрацией (тайной проверкой властями писем). Даже министр внутренних дел Российской империи посвящался в подробности практики перлюстрирования только на следующий день после своего назначения:

В Публичной библиотеке, «Петроградский листок». 1917. № 117. 14 мая. С. 3
Считалось, что только в этот момент новый министр узнавал, во всяком случае официально, о существовании в империи службы перлюстрации и знакомился с ее руководителем
Измозик В. С. «Черные кабинеты». История российской перлюстрации. XVIII — начало XX века. М., 2015. С. 9
Карикатура «Петроградской газеты» выполнена на удивление подробно, с хорошим знанием деталей. Бывшие перлюстраторы погружаются в пикантные подробности переписки, забыв о политическом назначении своей службы. Видны и поддельные печати, и набор отмычек для пломб, и отмокающие на пару конверты, и банки с клеем для повторного запечатывания писем. Эта же карикатура была снова опубликована художником в журнале «Стрекоза» с измененным заголовком.
Том / Резников Е. Я. / В «черном кабинете» недавнего прошлого // Стрекоза. 1917. № 24. С. 4
Том. Резников Е. Я., «В бывшем черном кабинете «., Петроградская газета. 1917. № 93. 23 апреля. С. 2
Удивительнее карикатура, помещенная «Весельчаком» — еженедельным журналом-фарсом легкого жанра. Графика «Весельчака» малоинтересна (в отличие от выполненного со знанием дела рисунка «Петроградской газеты»), но важен факт подобной публикации в бульварном журнальчике
Сонина Е. С., автор курса, кандидат филологических наук, доцент
Если уж почти полностью аполитичные издания печатали подобные карикатуры, значит, хваленая секретность изначально была провалена чиновниками цензурного ведомства. Купчина, выступающий в роли «покровителя» содержанки, протягивает руку к принесенному горничной конверту: «Письмо барышне не давай! Раньше я прочту!». Горничная же отказывается: «Извините, теперь „черные кабинеты“ уничтожены!»

Весельчак. 1917. № 14. Апрель. С. 13
Есть среди карикатурных откликов и история пожаров в охранных отделениях, где «подмоченные репутации», пройдя сквозь огонь и воду, окрасились в революционный цвет «красными чернилами, оставшимися в большом количестве от цензурных отделений».

Довольно рано появляются отклики на негативные результаты свободы как вседозволенности. Консерватору «дурно от чтения этих, еще недавно таких скромных газет», причем несчастный читатель жалуется именно на моральный упадок полос (не зря же рядом с газетным ворохом отчетливо видны обнаженные ножки).

Лебедев А., Стрекоза. 1917. № 11. Март. С. 1
Аболин Н. Многие очень сильно подмоченные репутации… // Пулемет. 1917. № 9. С. 6−7
Лебедев А. // Стрекоза. 1917. № 11. Март. С. 1
Об этом же говорит карикатура «На панели», где две дамы полусвета, газеты «Новое время» и «Вечернее время», ведут зазывной разговор с прохожими: «Граждане, вы свободны? Мы — тоже свободны!»
Осипов М. На панели, «Бич». 1917. № 19. Май. С. 13
Свобода печати продавцом колбас понимается как возможность безбожно взвинтить цены.

Художник повторил собственную карикатуру, где цены подскочили из-за «больших морозов и дороговизны дров». Владелец дачи тоже резко поднял цену аренды, т. к. «теперича свобода печати и совести».

10 карикатур посвящено «бывшим» цензорам. Московский историк В. Б. Аксенов утверждает:

Том. Резников Е. Я., Что это у вас за ужасная цена, «Стрекоза». 1917. № 14. Апрель. С. 15
Том. Резников Е. Я., В постные дни // Петроградская газета. 1917. № 49. 20 февраля. С. 4
Том. Резников Е. Я., В дни свободы // Петроградская газета. 1917. № 83. 11 апреля. С. 2
Главный карикатурный сюжет этого периода — высмеивание старого строя. Если на рубеже 1916−1917 гг. сатира акцентировалась на проблемах внутренней разрухи, то за первое полугодие 1917 г., несмотря на то, что Временное правительство не успело улучшить экономическую ситуацию, экономическому кризису было посвящено в три раза меньше карикатур, чем императору, членам его семьи и их ближайшему окружению
Аксенов В. Б. Журнальная карикатура как зеркало общественных настроений в 1917 году // Вестник ТвГУ. Серия «История». 2017. № 1. С. 8
Служители Главного управления по делам печати и цензурных комитетов тоже подпадали под определение пособников старого режима, поэтому такое большое число карикатур вполне оправдано. Ближайшим к революционным событиям откликом было помещение «Будильником» фотографии последнего начальника Главного управления по делам печати А. А. Катенина под заголовком «Последний цензор» и советы гекзаметром по самоубийству с помощью красного карандаша:
Цензор, возьми карандаш, и конец его красно кровавый
Ты отточи поскорей, чтобы был он подобен игле.
После, закрывши плащом и лицо, и фигуру, поспешно
Шествуй на кладбище то, где под бременем красных крестов
Спят не видавшие света кипы листов рукописных <…>

«Будильник» — цензору // Будильник. 1917. № 10. 7 марта. С. 6
Почти мгновенно реагирует ежедневная «Петроградская газета». 8 марта 1917 г. публикуется карикатура Тэдди «Невозвратное время», где сутулый чиновник, глядя, как рубятся проруби на реке, с тоской вспоминает: «Эх! Когда-то и я делал то же самое! Я бывший цензор, и, бывало, в газете столько этих прорубей наделаешь, что обывателю прямо читать нечего!»
Тэдди-Фридберг К.Н., Невозвратное время, «Петроградская газета». 1917. № 57. 8 марта. С. 2
Сгорбленный чахлый цензор противопоставлен на рисунке крепкому здоровому мужику, а бесплодные вздохи о прошлом — полезному физическому труду. 12 марта другой карикатурист публикует еще более скрюченную фигуру отставного душителя печати, сидящего на пачках бумаг у заколоченных крест-накрест дверей Главного управления по делам печати. Рядом валяется переломленный пополам красный карандаш; из жалкого рта цензора тягуче капает слюна.
Том., Резников Е. Я.?, Над разбитым корытом // Петроградская газета. 1917. № 61. 12 марта. С. 4
В газете под рисунком подпись: «Плач ненавистника печати». Сотрудничавший в нескольких изданиях Том (псевдоним, скорее всего, Е. Я. Резникова) перепечатал и эту карикатуру в журнале «Стрекоза», добавив другие заголовок и подпись (оставив рисунок без изменений): «Живая мумия бывшего цензора, ненавидевшего живое слово и пользовавшегося исключительной ненавистью писателей и художников».

Том / Резников Е. Я. / Паразит // Стрекоза. 1917. № 16. Апрель. С. 9
Красный карандаш не уходит из памяти карикатуристов «Петроградской газеты» — 26 марта читатель видит портрет бывшего цензора крупным планом (снова чахлого, со слюной, небритого, в зябко поднятом воротнике вицмундира), сжимающего красный карандаш, но и перечеркнутого жирным крестом: «К-ха, к-ха! Когда-то я перечеркивал, а теперь меня "зачеркнули"!».
С-ской. Было времячко!..// Петроградская газета. 1917. № 72. 26 марта. С. 3
Цензор, перечеркнутый карандашным крестом или сидящий в обнимку с красным карандашом, — традиционный прием карикатуристов. Именно так изобразили «журнального страшилища, цензора окаянного» в «Стрекозе».
Лебедев А. Цензор и «Стрекоза» два месяца тому назад // Стрекоза. 1917. № 17. Май. С. 16
Лебедев А. Над журнальным страшилищем… // Стрекоза. 1917. № 15. Апрель. С. 16
Сложнее нарисовал образ эстонский иллюстратор Густав Моотсе. Он поместил цензора в общую группу «бывших»: охранника, придворного, городового и губернатора; правда, и здесь цензор легко узнаваем по непременному атрибуту — карандашу.
Моотсе Г. Безработные // Пугач. 1917. № 1. Апрель. С. 16
Моотсе Г. Безработные // Пугач. 1917. № 1. Апрель. С. 16
Моотсе Г. Бывшие цензоры // Пугач. 1917. № 2. Апрель. С. 3
Тема «цензор в отставке» тоже решается художниками довольно традиционно. В подзаголовке обязательно стоит «бывший цензор» или «цензор в отставке», а сюжет мало отличается. То посетитель в ресторане, разглядывая меню, сокрушается: «Давно перечеркнутого не видал!», то читатель вздыхает над газетной полосой: «В наше время не то было — ничего не поймешь, а все так либерально, красиво, с тоской и глубоким чувством стиля».

Николаевский Н. Продовольственный кризис // Бич. 1917. № 14. 9 апреля. С. 4; Грус К. Прошедший стиль // Будильник. 1917. № 17. Апрель. С. 10
Карикатура, где цензор дома, в халате, ради развлечения зачеркивает газетные полосы, иллюстрирует множество появившихся в то время фельетонов на эту же тему.

Таким образом, цензор изображается, как правило, пожилым сутулым отталкивающего вида человеком с плохим зрением (в очках), вздыхающим о невозвратно прошедшем. Карикатуристы добиваются своего — ни один из рисунков не вызывает сожаления о, казалось бы, беспомощном и безработном старике.

Цензор в отставке // Петроградский листок. 1917. № 158. 2 июля. С. 4
Цензор в отставке // Петроградский листок. 1917. № 158. 2 июля. С. 4
Карикатуры о цензурной политике марта — октября 1917 г.
После светлых надежд и гимна бескровной революции обывателя постепенно настигает разочарование в действиях Временного правительства. Война идет, цены растут, даже цензура вновь начинает свирепствовать. Обнаружено четыре сатирических рисунка, посвященных цензурной политике с марта по октябрь 1917 г.
Сонина Е. С., автор курса, кандидат филологических наук, доцент
В марте 1917 г. крайне правая газета «Земщина» была закрыта решением Исполкома Петросовета. Густав Моотсе откликнулся на это событие так: прилично одетый господин печально смотрит на листы монархических газет, лежащих у его ног («Земщина», «Колокол», «Русское знамя»). Котелок в знак траура снят с головы. Господин саркастично думает: «И это называется „свобода печати“? Ну что же, громите, громите! У нас еще остались большие запасы непечатных слов».

Моотсе Г. У закрытой «Земщины» // Пугач. 1917. № 1. Апрель. С. 3
После июльских антиправительственных выступлений 1917 г. большевистская газета «Правда» была закрыта. В карикатурах нарастают антибольшевистские опасения, пока в относительно мирной форме. Муж читает давно закрытую «Правду», а доктор в ответ на вопрос обеспокоенной супруги ставит диагноз такого странного чтения: «У вашего мужа, гражданка, прогрессивный паралич!»



Лебедев А. «Правда» давно закрыта… // Стрекоза. 1917. № 31. Август. С. 12
Сентябрьская неурядица в стране привела к попыткам Временного правительства ужесточить цензуру; вновь газетные полосы пострадали от вырезок. На карикатуре Б. И. Антоновского («Паганини от карикатуры» — такое прозвище дал ему художник И. И. Бродский) под проливным дождем прохожий развернул газету. Заглядывая в газету через спину читателя, зритель видит редкие пятна шрифта; все остальное — бело и пусто. Тоску добавляют некрасовские строчки, взятые художником в качестве подписи (он же изменил в строфе единственное число на множественное, усиливая отрицательный эффект):
Только не сжата полоска одна,
Грустные думы наводит она!

Антоновский Б. Воскресение цензуры // Бич. 1917. № 36. Сентябрь. С. 9
Октябрьская карикатура «Нового сатирикона» смеется не столько над фактом закрытия «Нового времени» (хотя информационный повод вынесен в эпиграф «„Новое время“ было закрыто Вр. прав. навсегда»), сколько над рекламной всеядностью газеты. Растянувшиеся на разворот похороны газеты изображают процессию, провожающую в последний путь детище Суворина. Тут и дворник, и «кухарка за повара», и «молодая интересная особа» — все герои многочисленных объявлений и даже скандалов, с которых «Новое время» получало баснословную прибыль. Выступающие как подпись строчки из апухтинского романса «Пара гнедых» («Кто ж провожает ее на кладбище? Нет у нее ни друзей, ни родных») только подчеркивают отношение «Нового сатирикона» к этой газете.
Ре-ми / Ремизов Н. В. / Похороны «Нового времени» // Новый сатирикон. 1917. № 36. Октябрь. С. 10−11
Карикатуры о большевиках
Тяжелый для России 1917 г. подходил к концу, но не заканчивались испытания ни для страны, ни для печати. Последним блоком в заявленной теме являются карикатуры, посвященные взаимоотношению большевиков и печати. Ужас от анархизма большевистских шагов проникает даже в сатирическую графику. Задолго до октябрьского переворота, в августе 1917 г., художник «Стрекозы» переделывает свою февральскую карикатуру. В первоначальном варианте рисунка петербургский голова и думская делегация с фонарем в руках осматривали колбасные в поисках пропавших собак.
Ре-ми / Ремизов Н. В. / Похороны «Нового времени» // Новый сатирикон. 1917. № 36. Октябрь. С. 10−11
В августовской графике сохранилась лишь композиция рисунка. Теперь уже шайка бандитов во главе с атаманом, вооруженных пулеметами, ружьями и ручными гранатами, подходит к типографии: «Итак, товарищи, прежде всего ломай машины, а потом забирай все, что плохо лежит!».

На безобидном, казалось бы, комиксе про тещу действия большевиков приравнивались к поступкам царских чиновников. Информационный повод рисунка вновь вынесен в эпиграф:

Том / Резников Е. Я. / Атаман «большевиков» // Стрекоза. 1917. № 30. Август. С. 11
Районный с. р. и с. д. Выборгского района запретил газетчикам продавать буржуазные сатирические журналы».
Антоновский Б. История цензурной тещи // Новый сатирикон. 1917. № 37. Октябрь. С. 5
Борис Антоновский решает тему так: при основании «Сатирикона» цензор разрешил писать только про тещу, но «28 февраля 1917 года мы радостно спустили тещу с лестницы. Казалось, навсегда». Но тут «привел ее сознательный пролетарий и сказал: „Вот вам! И больше штобы — ни о чем!“».
Остальные обнаруженные карикатуры уже без обиняков обвиняют большевиков в полном подавлении хоть минимальной свободы печати и слова
Николай II не понимает свой народ: «Теперь он сам себе устроил и сыск, и охранку, и цензуру, и погромы, и аграрные беспорядки — то есть все то, что было и при мне… Зачем же было гнать меня с престола?». «Революционные отряды доброго русского народа» жгут газеты в кострах;

Больше всего в пламени видны полосы кадетской «Речи», закрытой после Декрета о печати. Знаменитый «благодарственный» номер журнала среди прочего «благодарит» большевиков за то, что те «в корне пресекли спекуляцию с бумагой, закрыв все газеты».

Лебедев В. Этнографическое // Новый сатирикон. 1917. № 43. Декабрь. С. 13
На рисунке Ремизова оборванец, подбоченившись, стоит спиной к зрителю; на плече у него висит винтовка, а перед ним — забитые щитами и досками, увешанные цепями с амбарными замками входы в редакции «Речи», «Дня» и других газет.

И вполне логично из подобной «борьбы со спекуляцией» вытекают другие способы социального убеждения, изображенные «Петроградским голосом» уже в следующем, 1918-м г.

Ре-ми / Н. В. Ремизов / Благодарность большевикам за то, что // Новый сатирикон. 1917. № 44. Декабрь. С. 4
Здесь и спиленные хулиганом в тельняшке тонкие деревца, на стволе которых написано «газета» («последние дни перед властью явно склоняется даже общественное мнение»), и пойманная надсмотрщиком с ружьем «пресса», описывающая железнодорожные беспорядки.

Якиманский. Стрелочник виноват! // Петроградский голос. 1918. № 94. 31 мая. С. 2
Лебедев В. Он разводит руками // Новый сатирикон. 1917. № 39. Октябрь. С. 2
Лебедев В. Этнографическое // Новый сатирикон. 1917. № 43. Декабрь. С. 13
Сила убеждения // Петроградский голос. 1918. № 93. 30 мая. С. 2; Якиманский. Стрелочник виноват! // Петроградский голос. 1918. № 94. 31 мая. С. 2
Все взлеты и падения 1917 г. отразились и в визуальной стороне тонких иллюстрированных журналов и газет. Разочарования и надежды, опасения и ужас нашли своих карикатуристов и своих цензоров. Спустя столетие ясно, что вера современников тех грозных лет в светлое будущее была призрачна и неосуществима
Сонина Е. С., автор курса, кандидат филологических наук, доцент
Цензура никуда не ушла, как ожидали дореволюционные журналисты, она лишь приняла более жесткие и неправовые формы. Потому так горько читать строки прощания с цензурой, зная, что никакого прощания нет и не будет:
Скрюченные посиневшие когти старых опытных гасителей живой мысли особенно крепко сжали наше горло, будто предчувствуя близкую агонию и кончину свою — неправедную, немирную и глубоко постыдную… Этот скромный полураздавленный пятой цензуры номер «Нового сатирикона» ты сохрани на память, Гражданин-читатель! Пусть он своею резкой контрастностью с последующими номерами напоминает тебе о том, в каких муках рождалось и влачило свое существование жалкое до-свободное, печатное слово, и как липкий, страшный цензурный спрут старался переломать своими щупальцами наши кости и выпивал нашу кровь и мозг…
Свободная Россия. Граждане-читатели! // Новый сатирикон. 1917. № 10. 2 марта. Вклейка
Эпилог
У некоторых лонгридов курса есть продолжение. Это истории, нерассказанные в основном треке курса, дополнительные ролики и материалы, экскурсии, квизы и ключи, которые нужно собрать, чтобы получить сертификат.
1885 г.
1894 г.
1905 г.
1907 г.
1915 г.
1917 г.
1900 г.
Действие этого лонгрида происходит в 1917 г.
Действие этого лонгрида происходит в 1917 г.
Присоединяйтесь к чату курса!
С использованием гранта Министерства просвещения Российской Федерации
С использованием гранта Министерства просвещения Российской Федерации
Находясь на сайте, вы даете согласие на обработку файлов cookie. Это необходимо для более стабильной работы сайта
OK