Консервативная журналистика 1860–1890-х гг.

Что такое консерватизм?
С подобным заголовком выходило немало научных и публицистических работ; до сих пор определение консерватизма дается исследователями по-разному. Ученый XIX в. Александр Градовский считал, что «консерватор исходит из убеждения в годности основных начал данного общественного устройства», «соглашается на отмену только таких учреждений, которые сделались абсолютно непригодными для государства, препятствовали бы его дальнейшему развитию и старается, чтобы новые учреждения, сколько возможно, соответствовали бы началам историческим.
Градовский А. Д. Что такое консерватизм? // Градовский А. Д. Собрание сочинений: в 9 тт. Т. III. СПб., 1899. С. 316.
Возьмем на вооружение формулировку современного ученого Александра Котова:
Котов А. Э. Русская консервативная журналистика 1870–1890-х годов: опыт ведения общественной дискуссии. СПб., 2010. С. 52.
Под консерватизмом мы понимаем интеллектуальное движение, ставящее своей целью защиту принципа исторической (сословной, национальной, государственной, религиозной) преемственности («континуитета») в условиях, когда эта преемственность поставлена под угрозу
Терминологическая ясность очень важна, т. к. ею вносятся коррективы в список тех, кого можно назвать консерваторами. Например, А. Э. Котов не причисляет к таковым западников К. Д. Кавелина или А. Д. Градовского, хотя в их мировоззрении частично присутствуют консервативные черты.
В то же время очень важно понять, причисляет ли сам мыслитель, издатель или публицист себя к тому или иному направлению общественно-политической мысли. Тот же Иван Аксаков направление своей газеты «Русь» «не связывал ни с либералами, ни с консерваторами. Оба эти понятия он назвал „вздорными, пошлыми, пустозвонными у нас кличками”».
Цит. по: Бадалян Д. А. «Колокол призывный»: Иван Аксаков в русской журналистике конца 1870-х — первой половине 1880-х годов. СПб., 2016. С. 41.
Идеология консерватизма разрабатывалась во всем мире давно. Ирландец по происхождению, английский парламентарий Эдмунд Бёрк в 1790 г. написал трактат «Размышления о революции во Франции», до сих пор считающийся одним из первых манифестов консерватизма.
На русский консерватизм одним из первых оказал серьезное влияние сардинский посланник при русском дворе, политический эмигрант граф Жозев де Местр. С его легкой руки был отправлен в отставку реформатор начала XIX в. М. М. Сперанский, выбран из нескольких проектов знакомый нам памятник Минину и Пожарскому и пр., но после Венского конгресса граф был выслан из России.

Взгляды де Местра (революция — зло; народные права даются только уступками со стороны государей; политические учреждения имеют божественное происхождение и т. д.) были широко использованы русскими государственниками (сторонниками сильной государственной власти, т. е. консерваторами). С де Местром соглашались, с де Местром спорили (особенно по поводу первенствующей роли католицизма).

Жозев де Местр
Один из наиболее глубоких разборов трудов сардинского посланника принадлежит либеральному консерватору Борису Чичерину:
«В рассуждениях де Местра справедливо все то, что он говорит против чисто умозрительных конституций, писанных не для известного места, времени и народа, а для человека вообще. Можно согласиться с ним, что конституция есть произведение обстоятельств и что число этих обстоятельств бесконечно <…>, но нельзя согласиться с тем, что человеческая воля вовсе не участвует в произведении этих обстоятельств»
Чичерин Б. Н., русский правовед, один из основоположников конституционного права России, философ, историк, публицист и педагог
Чичерин Б. Н. Идеализм во Франции. Клерикалы. Де Местр // Чичерин Б. Н. История политических учений: в 5 тт. Ч. V: XIX век. М., 1902. С. 237).
Для зарождения русского консерватизма очень важны несколько отечественных текстов. В 1787 г. князь М. М. Щербатов написал памфлет «О повреждении нравов в России». Вельможа из старинного дворянского рода, знающий французский, немецкий, итальянский языки, собравший неслыханную в XVIII веке библиотеку в 15 тысяч томов, резко критиковал систему правления, законы, самодержцев, приближенных, служилое дворянство за разврат, расточительную роскошь, насилие — и одновременно оставался убежденным крепостником.
Впервые памфлет будет опубликован только Вольной русской типографией в Лондоне в 1858 г. Публикуя под одной обложкой сочинения Щербатова и Радищева, Герцен скажет:
«Князь Щербатов и А. Радищев представляют собой два крайних воззрения на Россию времен Екатерины. Печальные часовые у двух разных дверей, они, как Янус, глядят в противуположные стороны. Щербатов, отворачиваясь от распутного дворца сего времени, смотрит в ту дверь, в которую взошел Петр I, и за нею видит чинную, чванную Русь московскую, скучный и полудикий быт наших предков кажется недовольному старику каким-то утраченным идеалом»
Герцен А. И., публицист, писатель, издатель газеты «Колокол»
Герцен А. И. Предисловие к книге ««О повреждении нравов в России» князя М. Щербатова и «Путешествие» А. Радищева… // Герцен А. И. Собрание сочинений: в 30 томах. Т. XIII: Статьи из «Колокола» и другие произведения 1857−1858 годов. М., 1958.С. 272).
И не стоит забывать, что Михаил Щербатов — автор первой русской утопии «Путешествие в землю Офирскую» (1784 г.) с действующим внутри романа полицейским государством.
В 1803 г. будет опубликовано «Рассуждение о старом и новом слоге российского языка» А. С. Шишкова, что тоже очень важно для формирования данного течения русской общественной мысли. Следующий значимый для русского консерватизма текст был написан Н. М. Карамзиным перед войной, в 1811 г.: «Записка о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях».
Написанная по просьбе младшей сестры Александра I Екатерины Павловны и встреченная сначала императором холодно «Записка» — это «не только один из первых наших политологических трактатов, это и яркое публицистическое произведение, интереснейший документ политической и идейной борьбы в верхах русского образованного общества в прологе прошлого столетия. Это в значительной степени и автореферат создававшейся в те годы „Истории государства Российского”. Это и своеобразный манифест русского политического консерватизма».
Пивоваров Ю. С. Время Карамзина и Записка о древней и новой России // Карамзин Н. М. Записка о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях. М., 1991. С. 13.
«Историограф создает образ идеального государства и утверждает, что для России пригодно только самодержавие, критикует реальных самодержцев и новшества в государственном порядке. „Записка” долго не могла продраться сквозь цензурные препоны; первую попытку ее опубликования предпринял еще Пушкин. В общей сложности до революции ее пытались издать семь раз, но читатель так и не увидел полного печатного варианта, хотя „Записка” широко расходилась в рукописных списках»
Сонина Е. С., автор курса, кандидат филологических наук, доцент
Из сочинений Карамзина для консервативной мысли большую ценность имеют и его другие статьи: «О любви к Отечеству и народной гордости» (1802 г.), «Мнение русского гражданина» (1819 г.).
Позже число текстов, призывающих к консервативному образу мыслей и действий, только увеличивается. Например, совпавшая во многом с думами Николая I записка А. А. Перовского (вы помните, наверное, его литературный псевдоним Антоний Погорельский и сказку про Черную курицу) «О народном просвещении в России» (1826 г.) способствовала принципиальной перестройке университетского образования, отказу от университетской автономии и изучения философии
Сергей Уваров, один из основателей «Арзамаса», «произнесший в 1819 г., при открытии в Петербургском университете кафедры восточных языков, ультралиберальную речь, за которую впоследствии сам себя посадил бы в крепость», весной 1832 г. стал товарищем министра народного просвещения (до революции это слово в наименовании должности означало заместителя, а вовсе не друга или приятеля).

В верноподданном Отчете по обозрению Московского университета (4 декабря 1832 г.) Сергей Семенович и написал ту неимоверно длинную фразу, часть которой превратилась в знаменитую уваровскую триаду. Попробуйте, не заглядывая дальше, сами найти те самые три слова, превратившиеся в концепцию русского консерватизма:

С. С. Уваров
Греч Н. И. Записки о моей жизни. СПб., 1886. С. 289.
Утверждая, что в общем смысле дух и расположение умов молодых людей ожидают только обдуманного направления, дабы образовать в большем числе оных полезных и усердных орудий правительства, что сей дух готов принять впечатления верноподданнической любви к существующему порядку, я не хочу безусловно утверждать, чтобы легко было удержать их в сем желаемом равновесии между понятиями, заманчивыми для умов недозрелых и, к несчастью Европы, овладевшими ею, и теми твердыми началами, на коих основано не только настоящее, но и будущее благосостояние Отечества; я не думаю даже, чтобы правительство имело полное право судить слишком строго о сделанных, может быть, ошибках со стороны тех, коим было некогда вверено наблюдение за сим заведением; но я твердо уповаю, что нам остаются средства сих ошибок не повторять и, постепенно завладевши умами юношества, столько же доверенностью и кротким назиданием, сколько строгим и проницательным надзором, привести оное почти нечувствительно к той точке, где отняться должны к разрешению одной из труднейших задач времени, — образование правильное, основательное, необходимое в нашем веке, с глубоким убеждением и с теплой верой в истинно русские хранительные начала православия, самодержавия и народности, составляющие последний якорь нашего спасения и вернейший залог силы и величия нашего Отечества
Барсуков Н. П. Жизнь и труды М. П. Погодина: в 22 т. Кн. IV. СПб., 1891. С. 83.
«Если вы добрались до конца этой фразы (император добрался и заметил нужное), то вы наверняка увидели три волшебных слова (волшебных по своей судьбе на территории Российской империи): православие, самодержавие, народность. Это и есть теория официальной народности, с которой русскому консерватизму будет по пути весь XIX и начало ХХ вв.»
Сонина Е. С., автор курса, кандидат филологических наук, доцент
Герцен объяснил использование этих волшебных слов так:
Для того чтоб отрезаться от Европы, от просвещения, от революции, пугавшей его с 14 декабря, Николай, с своей стороны, поднял хоругвь православия, самодержавия и народности, отделанную на манер прусского штандарта и поддерживаемую чем ни попало — дикими романами Загоскина, дикой иконописью, дикой архитектурой, Уваровым, преследованием униат и «Рукой Всевышнего Отечество спасла»
Герцен А. И. Собрание сочинений: в 30 томах. Т. IX: Былое и думы. 1852−1856. Ч. 4. М., 1956. С. 137.
«Рука Всевышнего…» — так называлась пьеса Н. В. Кукольника, из-за отрицательной рецензии на которую был закрыт журнал «Московский телеграф».
Консерватизм бывает разным. Очень разным, без какой-то единой партии и программы. И в этом состоит еще одна сложность его изучения. «Консерватизм может быть или целостным культурным миросозерцанием, как у славянофилов, или узким направлением практической политики, как у Каткова».
Консерваторы могут по-разному относиться к общественным переменам (признавая их необходимость или полностью отрицая); по-разному смотреть на различные социальные группы и по-разному рассматривать западное влияние на развитие России
Карцов А. С. Русский консерватизм как интеллектуальная традиция // Консерватизм и либерализм: история и современные традиции. СПб., 2002. С. 41−57.
Но будет у всех представителей консерватизма и общее, например:
Неприятие парламентаризма (при этом славянофилы мечтали о Земском соборе как совещательном органе, не более)
Принципиальный отказ от любых форм ограничения самодержавия
Стремление видеть государство сильным
Приоритетными были национальный и религиозный вопросы
При этом православие трактовалось как основа русского самосознания.
Мы уже говорили о борьбе славянофилов с бюрократическим средостением. Так вот, для всех консерваторов было очень важно ощущать единство государя и народа, и все, мешающее этому единству, они считали разрушительным для России.
«Несмотря на разность взглядов отдельных мыслителей, центральное место идеи самодержавной государственности в публицистике русского консерватизма было обусловлено тем, что именно в надежности государственного механизма виделась единственная гарантия сохранения религиозной самобытности (православия) и национальной независимости (народности)»
Кругликова О. С., доцент, кандидат филологических наук
Но, к сожалению, для людей консервативного толка и будущего России «центральная для консерваторов проблема государственного строительства — вопрос о соотношении сословного, церковного и национального принципов — так и не была решена».
Котов А. Э. Русская консервативная журналистика 1870−1890-х годов: опыт ведения общественной дискуссии. СПб., 2010. С. 219.
Как развивался консерватизм в России?
Американский русист Ричард Пайпс считал, что развитие русского консерватизма началось с конца XV в., ставя первым этапом церковный консерватизм. Если говорить о консерватизме как о светской идеологии, то истоки можно обнаружить и в эпохе Петра Великого («Правда воли монаршей» Феофана Прокоповича), и в эпохе Екатерины II (борьба вокруг «Наказа комиссии о сочинении нового Уложения»). Александр Котов предлагает такую хронологию отечественного консерватизма:
Этап
Отдельные представители
Особенности
Дворянский (до 1812 г.)
  • М. М. Щербатов
  • Н. М. Карамзин
Сильное влияние Просвещения
Имперский (эпоха Александра I, Николая I)
  • А. С. Шишков
  • С. С. Уваров
Опора на принципы Священного союза, влияние религиозного духа
Разночинный (эпоха Александра II, Александра III)
  • М. Н. Катков
  • К. Н. Леонтьев
Неприятие революции, национального сепаратизма, требование сильной государственной власти, единство всех слоев общества перед самодержавием и др.
Массовый (эпоха Николая II)
  • К. П. Победоносцев
  • В. П. Мещерский
Черносотенство, правый радикализм
При этом Александр Котов, подробно рассматривая разночинный период русского консерватизма, предлагает такую внутреннюю классификацию этого направления общественной мысли 1870–1890-х гг., а Андрей Тесля суммирует в рецензии «Конспект эпохи»:
1
Бюрократический национализм
М. Н. Катков, К. П. Победоносцев, «птенцы гнезда Каткова», Д. А. Толстой. Определяется через «причастность публицистов к принятию государственных решений» и ставящий в центр своей публицистики государство и бюрократический аппарат как инструмент приведения желаемых ими решений в действительность.
2
Н. П. Гиляров-Платонов, Н. Я. Данилевский, Н. Н. Страхов, А. А. Киреев, С. Ф. Шарапов. Определяется вполне традиционно как «русский либеральный национализм».
3
Дворянский консерватизм
Р. А. Фадеев, А. Д. Пазухин, В. П. Мещерский, в котором для 1870–1890-х гг., по оценке автора, «из крупных идеологов <…> сторонником относительно „чистого” дворянского консерватизма оставался лишь кн. В. П. Мещерский».
4
Церковный традиционализм
Представленный фигурами Т. И. Филиппова и Н. Н. Дурново (редактор «Востока», выходившего в 1879–1886 гг.), чья позиция отчетливо вырисовывается в долговременном противостоянии со взглядами К. П. Победоносцева.
5
Консервативный романтизм
К этому направлению Котов относит К. Н. Леонтьева, «поскольку характерные для Леонтьева стремление сочетать противоположные начала (эстетику и религию) и стремление слить искусство с жизнью есть признаки именно романтического миропонимания». Наличие черт консервативного романтизма автор отмечает также во взглядах Вл. С. Соловьева и Ф. М. Достоевского: «У первого с элементами утопического „христианского социализма”, у второго — народничества».
6
Неоконсерватизм
Включающий круг авторов, близких к журналу «Русское обозрение», и Л. А. Тихомирова, причем сам исследователь отмечает значительную долю условности данного обозначения: группа образуется, скорее, по «остаточному принципу», явно не принадлежа к направлениям, образовавшимся ранее, и имея не столько специфическое особое кредо, сколько ощутимое стилистическое отличие от остальных.
Система консервативной печати второй половины XIX в.
«В России XIX в. не существовало политических партий и гайд-парков. При словоцентризме русской культуры естественно, что вся сила общественного мнения (и формирование, и выражение) выплескивалась на печатные страницы»
Сонина Е. С., автор курса, кандидат филологических наук, доцент
Поэтому для любого направления общественной мысли было важно издать и распространить книгу, журнал, газету. Система консервативной печати складывалась из двух больших блоков:
Официальные издания (выпускаемые правительством)
Официозные издания (частные журналы и газеты, проводящие правительственную точку зрения)
Из тенденций существования консервативной печати стоит выделить ее субсидированность (не все частные издания, конечно, подпитывались из «рептильного фонда» или иными способами, но многие), небольшие тиражи и очень скромную степень влияния на общественное мнение
Исключения, безусловно, были:
Тому, кто не пережил сам времени шестидесятых годов, трудно составить себе даже понятие о том громадном влиянии, которым пользовались статьи «Московских ведомостей» по польскому вопросу, о впечатлении, производимом ими на публику
Феоктистов Е. М. За кулисами политики и литературы. 1848−1896. М., 1991. С. 83.
Но даже во время этого «громадного влияния» тираж газеты Михаила Каткова не превышал 12 тыс. экземпляров, в то время как либеральный «Голос» поднимал планку до 25 тыс.
В целом и современники, и исследователи понимали, что в начале царствования Александра II «на литературном поприще консерватизм в те годы пытается вести оборонительные бои, не предложив никаких свежих идей и не выдвинув сколь-нибудь значительных литературных сил. Но поражение в области идеологии неминуемо вело и к неудачам политическим».
Гросул В. Я. Накануне и во время реформы // Русский консерватизм XIX столетия. Идеология и практика. М., 2000. С. 206.
«В то же время консервативные силы в писательской среде сражаются с помощью монументальных форм: в 60-е гг. XIX в. зарождается жанр антинигилистического романа: „Взбаламученное море" А. Ф. Писемского („Библиотека для чтения", 1863 г.), „Некуда" Н. С. Лескова („Библиотека для чтения", 1864 г.), „Марево" В. П. Клюшникова („Русский вестник", 1864 г.), „Записки из подполья" Ф. М. Достоевского („Эпоха", 1864 г.), „Современная идиллия" В. П. Авенариуса („Отечественные записки”, 1865 г.), „Панургово стадо” Вс. Крестовского („Русский вестник”, 1869 г.) и др.»
Сонина Е. С., автор курса, кандидат филологических наук, доцент
По поводу «Отцов и детей» исследователи дискутируют, принадлежит ли это произведение к антинигилистическим романам. В целом «антинигилистический роман призывает к сохранению и защите („охранению”) государственных устоев, противопоставляет республиканству — самодержавие, религиозному нигилизму — православие, радикализму — реформизм. Для большинства создателей антинигилистической прозы одна из излюбленных мыслей заключается в том, что идеи нигилизма не только чужды русской почве, но и комичны в своей претензии на значительность».
Склейнис Г. А. Русский антинигилистический роман: генезис и жанровая специфика. Автореферат дис… докт. филол. н. М., 2009. С. 13−14.
Ближе к концу века ситуация в журналистике постепенно меняется: «Разрастается сеть консервативных изданий — столичных и провинциальных. В особо трудные для либеральной и народнической печати 80-е гг. охранительные органы пользуются поддержкой властей: они не испытывают цензурного гнета, получают субсидии из казны».
Твардовская В. А. Консервативная печать: издатели, редакторы, публицисты // Русский консерватизм XIX столетия. Идеология и практика / под ред. В. Я. Гросула. М., 2000. С. 283.
Одним из символов русского консерватизма сразу называют обер-прокурора Святейшего синода Константина Победоносцева. Кто-то вспоминает блоковские строчки:

В те годы дальние, глухие,
В сердцах царили сон и мгла:
Победоносцев над Россией
Простер совиные крыла <…>

К. П. Победоносцев, русский правовед, государственный деятель консервативных взглядов
А кто-то может заглянуть в определение, данное Победоносцеву Константином Леонтьевым:
Интересно отношение К. Н. к К. Победоносцеву, этому столпу нашего практического и идейного консерватизма. В одном из писем к Филиппову имеется такая его характеристика: «Человек он очень полезный; но как? Он как мороз: препятствует дальнейшему гниению, но расти при нем ничто не будет. Он не только не творец; он даже не реакционер, не восстановитель, не реставратор, он только консерватор в самом тесном смысле слова; мороз, я говорю, сторож; безвоздушная гробница; старая „невинная” девушка и больше ничего!»
Коноплянцев А. М. Жизнь К. Н. Леонтьева в связи с развитием его миросозерцания // Памяти К. Н. Леонтьева. 1891. Литературный сборник. СПб., 1911. С. 124.
Коноплянцев А. М. Жизнь К. Н. Леонтьева в связи с развитием его миросозерцания // Памяти К. Н. Леонтьева. 1891. Литературный сборник. СПб., 1911. С. 124.
Профессор Московского университета и императорский наставник, «нигилист на религиозной почве» (так называл его Н. Бердяев), автор Высочайших манифестов и рескриптов Константин Петрович Победоносцев необычайно пристально следил за периодикой. Начальник Главного управления по делам печати жаловался:
Я всегда изумлялся, как у него хватало времени читать не только наиболее распространенные; но и самые ничтожные газеты, следить в них не только за передовыми статьями или корреспонденциями, но даже (говорю без преувеличения) за объявлениями, подмечать такие мелочи, которые не заслуживали бы ни малейшего внимания. Беспрерывно я получал от него указания на распущенность нашей прессы, жалобы, что не принимается против нее достаточно энергичных мер
Феоктистов Е. М. За кулисами политики и литературы. 1848−1896. М., 1991. С. 220−221.
Причины такого внимания обер-прокурор Синода объяснял так: печати «принадлежала преобладающая роль в революционном брожении, охватившем одно время Россию; великим бедствием было для нашего общества, отличавшегося далеко не высоким развитием, чуждого в громадном большинстве своем всяких умственных интересов, что, как только занялась над Россией заря новой жизни, оно очутилось вместо книги с газетою в руках и оставалось беззащитным против самых безрассудных теорий; все это несомненная истина».
Феоктистов Е. М. За кулисами политики и литературы. 1848−1896. М., 1991. С. 220−221.
У некоторых лонгридов курса есть продолжение. Это истории, не рассказанные в основном треке курса, дополнительные ролики и материалы, экскурсии, квизы и ключи, которые нужно собрать, чтобы получить сертификат.
1840 г.
1850 г.
1858 г.
1860 г.
1870 г.
1894 г.
1855 г.
Действие этого лонгрида начинается в 1850 г. и продолжается до 1890 г.
Действие этого лонгрида начинается в 1850 г. и продолжается до 1890 г.
С использованием гранта Министерства просвещения Российской Федерации
С использованием гранта Министерства просвещения Российской Федерации
Находясь на сайте, вы даете согласие на обработку файлов cookie. Это необходимо для более стабильной работы сайта
OK